Мобильное отделение Дома милосердия “Крылья Феникса” продолжает свою работу.

И нельзя её описать в двух словах и коротко, потому что это про жизнь. Жизнь, которую большинство из нас не замечают и даже не догадываются, что такое есть.

Мобильное отделение дома милосердия — это не «скорая помощь» , но все-таки отряд быстрого реагирования, только вместо бронежилетов, раций, оружия – средства индивидуальной защиты, медицинские расходники, специальное оборудование и инструменты. И да, мы работаем на дому. Прямо там, где не всегда приятно пахнет, где кот — главный санитар, где часто двери квартиры открыты круглосуточно, потому что открывать и закрывать их постоянно некому.

Начинается утро в 8:00, с чая из термоса и сверки маршрутов. бывает, что появляется срочная заявка, бывает, что ехать уже не к кому – человек ночью умер. Список — это не график, это судьбы, нанизанные на нитку одного дня. Мы знаем большинство своих благополучателей: знаем, как нас встретят, знаем все “беды” и психологически готовы.

Первый адрес — дом, где подьезд пахнет сыростью и старостью. Звоним. Открывает дочь с лицом, на котором застыла усталость — она давно не живёт, а дежурит. Мы проходим, и начинаем “колдовать”. Наши женщины, осуществляющие санитарно-гигиенический уход, работают не просто технично, выверенно, они успевают ещё и поговорить с лежачей женщиной и психологически поддержать дочь. Здесь нет места спешке, главное – бережное, щадящее отношение к больному человеку, не нанести вред и без того хрупкой человеческой жизни.

Паллиативный пациент — это человек, у которого будто отобрали будущее, но оставили настоящее. Наша задача — наполнить это настоящее. Поэтому в нашем багажнике не только расходники, инструменты и оборудование, но и какие-то знаковые вещи: какие-то книги, газеты, у нас даже был игрушечный робот, которого мы привозили деду Вове, чтобы он «разрешил роботу жениться на внучке». Все у деда с внучкой не получался диалог. Дедушка Вова — бывший инженер, отработал на Красмаще много лет, много чего знает про ракеты и вообще – инженеров бывших не бывает. И все ему кажется, что внучка не так все делает. Робота оценил. Сказал: «Сопло захлёбывается, топливо дрянь, но приёмлемо. Пусть берёт её на орбиту». Внучка отвечает – вот улечу с ним, как и будешь бещ меня, один, деда? Робота подарили. Улыбались оба и дедушка, и внучка. Шутка, но есть повод помириться.

Конечно, есть слёзы. Куда без них. Недавно потеряли Николая Ивановича — весёлого, остроумного мужчину, который даже когда задыхался от метастаз, умудрялся шутить, что «уходит в отпуск без путёвки». Его жена, Люда, все последние дни держала его за руку, а потом сказала нам: «Вы как родные. Приходите на поминки, не отказывайте, я так привыкла к вам. И сейчас не представляю, как без него и без вас. А с кем же мне теперь быть». Прийти надо. решаем, кто пойдет от нас – скорее всего доула, психолог или тьютор. Потому что мы — это те, кто прожил с этой семьёй самые тяжелые последние два года. Абстрагироваться, не чувствовать не получится, это наша работа, это наша жизнь.

Рутина — наша вечная спутница. Вот поворот налево, вот подъезд, где лифт не работает много месяцев, вот соседский пёс Барбос, который знает наших сотрудников и машину и выбегает, чтобы сопроводить. Каждый день — как серия одного бесконечного сериала, где нет сценария, только импровизация. Нам звонят и из соседних сёл, где нет даже аптеки. Мы привозим не только инвалидную технику, медицинские расходники, нужные лекарства, но и терпение. Иногда — отдельно, килограммами.

Мы приходим в дом, где поселилась безнадёга, и начинаем делать лёгкий “ремонт” душевного пространства: смахиваем паутину страха, закрашиваем трещины боли, вставляем новое стекло в раму надежды (не ложной, а простой — на хороший вечер, на вкусный бульон, на разговор о футболе). Мы не спрашиваем «как вы себя чувствуете?» — потому что человек знает, что мы знаем ответ. Мы спрашиваем «что вам сегодня снилось?» И слушаем. А мы умеем слушать. Это, пожалуй, главное лекарство — когда человек понимает, что его история ещё не закончилась, даже если тело подводит. Потому что история — это не биография, а то, как прожиты последние главы.

К вечеру, мы подводим итоги: кто улыбнулся, кто сжал руку в ответ, кто сказал «спасибо, что не побрезговали». Мы не герои. Мы — профессиональные присутствующие. Мы — губки, впитывпющие чужую боль, чтобы рядом бвло легче дышать.

Есть в нашей работе и чёрный юмор — куда без него? Когда пациент — 150-килограммовый дедушка, который не может повернуться сам намкроаати,, но готов встать, если бы мы принесли самогон. Ты либо смеёшься, либо утонешь. Мы смеёмся. И когда выходим из квартиры, где нас обняли и сказали «вы ангелы», мы садимся в машину и ржём, как кони, рассказывая о том, как «ангелы сегодня чинили сливной бачок и выносили судно». Энергия — она берется оттуда, из этого смеха пополам со слезами. Из того, что мы — живое доказательство: смерть — это не приговор. А когда мы приезжаем, это просто принятие. Принятие с компотом, с назначенными лекарствами.

Мы не задаём вопросов о подписи на завещании и не оставляем визиток «на потом». Мы приходим с одним-единственным правилом: «Сегодня — это уже достаточно». Сегодня кто-то хорошо поел, кто-то посмотрел на закат с балкона, кто-то впервые за две недели задремал без обезбола, Кто-то из ухаживающих сегодня, сэкономил свой ресурс, потому что ему наконец-то доставили электроподьемник— и вот ради таких «сегодня» мы и накручиваем километры каждый день, не взирая на повышение цен на бензин. Мы едем туда, где нас ждёт очередное чудо — обычное чудо человеческой стойкости. Потому что Благотворительный фонд “Феникс” – это крылья, обнимающие жизнь.

Напомню, что мобильное отделение Дома милосердия ” Крылья Феникса” Работает в рамках проекта, получившего поддержку Фонд президентских грантов